Русские сказки
 
   Главная - Борис Степанович Житков - Что я видел
  

Борис Степанович Житков



Борис Степанович Житков

Биография

Что я видел

    
    Цикл рассказов
    К ВЗРОСЛЫМ
    Эта книга - о вещах. Писал я её, имея в виду возраст от трёх до шести лет.
    Читать её ребёнку надо по одной-две главы на раз. Пусть ребёнок листает книгу, пусть рассматривает, изучает рисунки.
    Книжки этой должно хватить на год. Пусть читатель живёт в ней и вырастает.
    Ещё раз предупреждаю: не читайте помногу! Лучше снова прочесть сначала.
    Автор
    ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА
    КАК МЕНЯ НАЗЫВАЛИ
    Я был маленький и всех спрашивал: "Почему?"
    Мама скажет:
    - Смотри, уже девять часов.
    А я говорю:
    - Почему?
    Мне скажут:
    - Иди спать.
    А я опять говорю:
    - Почему?
    Мне говорят:
    - Потому что поздно.
    - А почему поздно?
    - Потому что девять часов.
    - А почему девять часов?
    И меня за это называли Почемучкой. Меня все так называли, а по-настоящему меня зовут Алёшей.
    ПРО ЧТО МАМА С ПАПОЙ ГОВОРИЛИ
    Вот один раз приходит папа с работы и говорит мне:
    - Пускай Почемучка уйдёт из комнаты. Мне нужно тебе что-то сказать.
    Мама мне говорит:
    - Почемучка, уйди в кухню, поиграй там с кошкой.
    Я сказал:
    - Почему с кошкой?
    Но папа взял меня за руку и вывел за дверь. Я не стал плакать, потому что тогда не услышу, что папа говорит. А папа говорил вот что:
    - Сегодня я получил от бабушки письмо. Она просит, чтобы ты с Алёшей приехала к ней в Москву. А оттуда он с бабушкой поедет в Киев. И там он пока будет жить. А когда мы устроимся на новом месте, ты возьмёшь его от бабушки и привезёшь.
    Мама говорит:
    - Я боюсь Почемучку везти - он кашляет. Вдруг по дороге совсем заболеет.
    Папа говорит:
    - Если он ни сегодня, ни завтра кашлять не будет, то, я думаю, можно взять.
    - А если он хоть раз кашлянет, - говорит мама, - с ним нельзя ехать.
    Я всё слышал и боялся, что как-нибудь кашляну. Мне очень хотелось поехать далеко-далеко.
    КАК МАМА НА МЕНЯ РАССЕРДИЛАСЬ
    До самого вечера я не кашлянул. И когда спать ложился, не кашлял. А утром, когда вставал, я вдруг закашлял. Мама слышала.
    Я подбежал к маме и стал кричать:
    - Я больше не буду! Я больше не буду!
    Мама говорит:
    - Чего ты орёшь? Чего ты не будешь?
    Тогда я стал плакать и сказал, что я кашлять не буду.
    Мама говорит:
    - Почему это ты боишься кашлять? Даже плачешь?
    Я сказал, что хочу ехать далеко-далеко. Мама сказала:
    - Ага! Ты, значит, всё слышал, что мы с папой говорили. Фу, как нехорошо подслушивать! Такого гадкого мальчишку я всё равно не возьму.
    - Почему? - сказал я.
    - А потому, что гадкий. Вот и всё.
    Мама ушла на кухню и стала разводить примус. И примус так шумел, что мама ничего не слыхала.
    А я её всё просил:
    - Возьми меня! Возьми меня!
    А мама не отвечала. Теперь она рассердилась, и всё пропало!
    БИЛЕТ
    Когда утром папа уходил, он сказал маме:
    - Так, значит, я сегодня еду в город брать билеты.
    А мама говорит:
    - Какие билеты? Один только билет нужен.
    - Ах, да, - сказал папа, - совершенно верно: один билет. Для Почемучки не надо.
    Когда я это услыхал, что для меня билета не берут, я заплакал и хотел побежать за папой, но папа быстро ушёл и захлопнул дверь. Я стал стучать кулаками в дверь. А из кухни вышла наша соседка - она толстая и сердитая - и говорит:
    - Это ещё что за безобразие?
    Я побежал к маме. Бежал и очень плакал.
    А мама сказала:
    - Уходи прочь, гадкий мальчишка! Не люблю, кто подслушивает.
    А вечером папа приехал из города и сразу меня спросил:
    - Ну, как ты? Кашлял сегодня?
    Я сказал, что "нет, ни разу".
    А мама сказала:
    - Всё равно - он гадкий мальчишка. Я таких не люблю.
    Потом папа вынул из кармана спичечную коробку, а из коробки достал не спичку, а твёрдую бумажку. Она была коричневая, с зелёной полоской, и на ней буквы всякие.
    - Вот, - сказал папа, - билет! Я на стол кладу. Спрячь, чтобы потом не искать.
    Билет был всего один. Я понял, что меня не возьмут.
    И я сказал:
    - Ну, так я буду кашлять. И всегда буду кашлять и никогда не перестану.
    А мама сказала:
    - Ну что же, отдадим тебя в больницу. Там на тебя наденут халатик и никуда пускать не будут. Там и будешь жить, пока не перестанешь кашлять.
    КАК СОБИРАЛИСЬ В ДОРОГУ
    А на другой день папа сказал мне:
    - Ты больше никогда не будешь подслушивать?
    Я сказал:
    - А почему?
    - А потому, что коли не хотят, чтобы слышал, значит, тебе знать этого не надо. И нечего обманывать, подглядывать и подслушивать. Гадость какая!
    Встал и ногой топнул. Со всей силы, наверное.
    Мама прибежала, спрашивает:
    - Что у вас тут?
    А я к маме головой в юбку и закричал:
    - Я не буду подслушивать!
    Тут мама меня поцеловала и говорит:
    - Ну, тогда мы сегодня едем. Можешь взять с собой игрушку. Выбери, какую.
    Я сказал:
    - А почему один билет?
    - А потому, - сказал папа, - что маленьким билета не надо. Их так возят.
    Я очень обрадовался и побежал в кухню всем сказать, что я еду в Москву.
    А с собой я взял мишку. Из него немножко сыпались опилки, но мама быстро его зашила и положила в чемодан.
    А потом накупила яиц, колбасы, яблок и ещё две булки.
    Папа вещи перевязал ремнями, потом посмотрел на часы и сказал:
    - Ну, что же, пора ехать. А то пока из нашего посёлка до города доедем, а там ещё до вокзала...
    С нами все соседи прощались и приговаривали:
    - Ну вот, поедешь по железной дороге в вагончике... Смотри, не вывались.
    И мы поехали на лошади в город.
    Мы очень долго ехали, потому что с вещами. И я заснул.
    ВОКЗАЛ
    Я думал, что железная дорога такая: она как улица, только внизу не земля и не камень, а такое железо, как на плите, гладкое-гладкое. И если упасть из вагона, то о железо очень больно убьёшься. Оттого и говорят, чтобы не вылетел. И вокзала я никогда не видал.
    Вокзал - это просто большой дом. Наверху часы. Папа говорит, что это самые верные часы в городе. А стрелки такие большие, что - папа сказал даже птицы на них иногда садятся. Часы стеклянные, а сзади зажигают свет. Мы приехали к вокзалу вечером, а на часах всё было видно.
    У вокзала три двери, большие, как ворота. И много-много людей. Все входят и выходят. И несут туда сундуки, чемоданы, и тётеньки с узлами очень торопятся.
    А как только мы подъехали, какой-то дяденька в белом фартуке подбежал да вдруг как схватит наши вещи. Я хотел закричать "ой", а папа просто говорит:
    - Носильщик, нам на Москву, восьмой вагон.
    Носильщик взял чемодан и очень скоро пошёл прямо к двери. Мама с корзиночкой за ним даже побежала. Там, в корзиночке, у нас колбаса, яблоки, и ещё, я видел, мама конфеты положила.
    Папа схватил меня на руки и стал догонять маму. А народу так много, что я потерял, где мама, где носильщик. Из дверей наверх пошли по лесенке, и вдруг большая-большая комната. Пол каменный и очень гладкий, а до потолка так ни один мальчик камнем не добросит. И всюду круглые фонари. Очень светло и очень весело. Всё очень блестит, и в зелёных бочках стоят деревья, почти до самого потолка. Они без веток, только наверху листья большие-большие и с зубчиками. А ещё там стояли красные блестящие шкафчики. Папа прямо со мной к ним пошёл, вынул из кармана деньги и в шкафчик в щёлочку запихнул деньгу, а внизу в окошечке выскочил беленький билетик.
    Я только сказал:
    - Почему?
    А папа говорит:
    - Это касса-автомат. Без такого билета меня к поезду не пустят вас провожать.
    КАКАЯ ПЛАТФОРМА
    Папа быстро пошёл со мной, куда все шли с чемоданами и узлами. Я смотрел, где мама и где носильщик, но их нигде не было. А мы прошли в дверь, и там у папы взяли билет и сказали:
    - Проходите, гражданин.
    Я думал, что мы вышли на улицу, а здесь сверху стеклянная крыша. Это самый-то вокзал и есть. Тут стоят вагоны гуськом, один за другим. Они друг с другом сцеплены - это и есть поезд. А впереди - паровоз. А рядом с вагонами шёл длинный пол.
    Папа говорит:
    - Вон на платформе стоит мама с носильщиком.
    Этот длинный пол и есть платформа. Мы пошли. Вдруг мы слышим - сзади кричат:
    - Поберегись! Поберегись!
    Мы оглянулись, и я увидел: едет тележка, низенькая, на маленьких колесиках, на ней стоит человек, а тележка идёт сама, как заводная. Тележка подъехала к маме с носильщиком и остановилась. На ней уже лежали какие-то чемоданы. Носильщик быстро положил сверху наши вещи, а тут мы с папой подошли, и папа говорит:
    - Вы не забыли? Восьмой вагон.
    А сам всё меня на руках держит. Носильщик посмотрел на папу, засмеялся и говорит:
    - А молодого человека тоже можно погрузить.
    Взял меня под мышки и посадил на тележку, на какой-то узел. Папа крикнул:
    - Ну, держись покрепче!
    Тележка поехала, а мама закричала:
    - Ах, что за глупости! Он может свалиться! - и побежала за нами.
    Я боялся, что она догонит и меня снимет, а дяденька, что стоял на тележке, только покрикивал:
    - Поберегись! Поберегись!
    И тележка побежала так быстро, что куда там маме догнать!
    Мы ехали мимо вагонов. Потом тележка стала. Тут подбежал наш носильщик, а за ним папа, и меня сняли.
    У вагона в конце - маленькая дверка, и к ней ступеньки, будто крылечко. А около дверки стоял дядя с фонариком и в очках. На нём курточка с блестящими пуговками, вроде как у военных. Мама ему говорит:
    - Кондуктор, вот мой билет.
    Кондуктор стал светить фонариком и разглядывать мамин билет.
    КАК Я ПОТЕРЯЛСЯ
    Вдруг, смотрю, по платформе идёт тётя, и на цепочке у неё собака, вся чёрная, в завитушках, а на голове у собаки большой жёлтый бант, как у девочки. И собака только до половины кудрявая, а сзади гладкая, и на хвостике - кисточка из волосиков.
    Я сказал:
    - Почему бантик?
    И пошёл за собакой. Только немножечко, самую капельку пошёл. Вдруг слышу сзади:
    - А ну, поберегись!
    Не наш носильщик, а другой прямо на меня везёт тачку с чемоданами. Я скорей побежал, чтобы он меня не раздавил.
    Тут много всяких людей пошло, меня совсем затолкали. Я побежал искать маму. А вагоны все такие же, как наш. Я стал плакать, а тут вдруг на весь вокзал - страшный голос:
    - Поезд отправляется... - и ещё что-то. Так громко, так страшно, будто великан говорит.
    Я ещё больше заплакал: вот поезд сейчас уйдёт, и мама уедет! Вдруг подходит дядя-военный, в зелёной шапке, наклонился и говорит:
    - Ты чего плачешь? Потерялся? Маму потерял?
    А я сказал, что мама сейчас уедет. Он меня взял за руку и говорит:
    - Пойдём, мы сейчас маму сыщем.
    И повёл меня по платформе очень скоро. А потом взял на руки.
    Я закричал:
    - Не надо меня забирать! Где мама? К маме хочу!
    А он говорит:
    - Ты не плачь. Сейчас мама придёт.
    И принёс меня в комнату. А в комнате - тётеньки. У них мальчики, девочки и ещё совсем маленькие на руках. Другие игрушками играют, лошадками. А мамы там нет. Военный посадил меня на диванчик, и тут одна тётя ко мне подбегает и говорит:
    - Что, что? Мальчик потерялся? Ты не реви. Ты скажи: как тебя зовут? Ну, кто ты такой?
    Я сказал:
    - Я Почемучка. Меня Алёшей зовут.
    А военный сейчас же убежал бегом из комнаты.
    Тётенька говорит:
    - Ты не плачь. Сейчас мама придёт. Вон смотри, лошадка какая хорошенькая.
    КАК Я НАШЕЛСЯ
    Вдруг я услышал, как на весь вокзал закричал опять этот великанский голос:
    - Мальчик в белой матросской шапочке и синей курточке, Алёша Почемучка, находится в комнате матери и ребёнка.
    - Вот, слышишь? - говорит тётенька. - Мама узнает, где ты, и сейчас придёт.
    Все девочки и мальчики вокруг меня стоят и смотрят, как я плачу. А я уже не плачу. Вдруг двери открылись: прибегает мама.
    Я как закричу:
    - Мама!
    А мама уже схватила меня в охапку. Тётенька ей скорей дверь открыла и говорит:
    - Не спешите, ещё время есть.
    Смотрю - и папа уже прибежал.
    А мама говорит:
    - Хорошо, что по радио сказали. А то бы совсем голову потеряла.
    А папа говорит:
    - С ума сойти с этим мальчишкой!
    Мама прямо понесла меня в вагон и говорит дяденьке-кондуктору:
    - Нашёлся, нашёлся...
    ВАГОН
    В вагоне - длинный коридор, только узенький. Потом мама отворила дверь, только не так, как в комнате, что надо тянуть к себе, а дверь как-то вбок уехала. И мы вошли в комнату. Мама посадила меня на диван. Напротив тоже диван, а под окошком столик, как полочка. Вдруг в окошко кто-то постучал. Я посмотрел, а там за окном папа. Смеётся и мне пальцем грозит.
    Я встал ногами на диван, чтобы лучше видеть, а диван мягкий и поддаёт, как качели. Мама сказала, чтобы я не смел становиться ногами на диван, и посадила меня на столик.
    СОБАЧКА ИНЗОЛ
    Вдруг я услышал, что сзади кто-то входит. Оглянулся и вижу: это та самая собака с жёлтым бантом, и с ней тётя на цепочке. Я забоялся и поджал ноги, а тётя сказала:
    - Не бойся, она не укусит.
    - Почему?
    - Ах, - сказала тётя, - ты, наверное, и есть Почемучка, который потерялся. Ты - Алёша? Это про тебя радио говорило? Ну да, - говорит, - в белой шапочке и в синей курточке.
    Тут вошёл к нам дядя, немножко старенький, тоже с чемоданом. А собака на него зарычала. А Собакина хозяйка сказала:
    - Инзол, тубо!
    И собака начала дядю нюхать. А дядя свой чемоданчик положил наверх, на полочку. Полочка не дощаная, а из сетки, как будто от кроватки для детей. Дядя сел и спрашивает:
    - Вы едете или провожаете?
    Тётя говорит:
    - Еду.
    Дядя спрашивает:
    - Собачка тоже с нами поедет? А этот мальчик ваш?
    Тётя сказала, что собачка поедет и что собачку зовут Инзол, а моя мама сейчас придёт, а меня зовут Алёша Почемучка.
    - Ах, - говорит дядя, - это ты от мамы убежал? А теперь, кажется, мама от тебя убежала. Ну что же, - говорит, - поедешь с этой тётей. И со мной. И с собачкой.
    Я как крикну:
    - Не хочу!
    И прямо соскочил со столика и закричал со всей силы:
    - Мама!
    Собачка залаяла. Я побежал к двери, собачка тоже. Какие-то чужие там, в коридорчике, и, смотрю, мама всех толкает, бежит ко мне.
    - Что такое? Ты что скандалишь? Я ведь здесь, дурашка ты этакий!
    Взяла меня на руки и говорит:
    - Вон гляди - папа. Сейчас поедем.
    КАК МЫ ПОЕХАЛИ
    И вдруг громко-громко загудел гудок. Сзади дядя сказал:
    - Ну вот, паровоз свистнул - значит, поехали.
    А папа за окном что-то кричал, только ничего не слышно. Рот раскрывает, а ничего не слышно. Потом под полом заурчало, и на платформе все поехали назад, а это мы поехали вперёд, и все замахали руками, шапками. А папа шёл рядом с нашим окном, махал шапкой и что-то ртом говорил. Ничего не было слышно. Мама мне сказала:
    - Помахай папе ручкой.
    Я стал махать; папа засмеялся. А мама всё говорила папе:
    - Хорошо! Хорошо!..
    А всё равно она ничего не слыхала, что папа говорил. Мы уже совсем скоро поехали. Папа немножко пробежал, махнул кепкой и остался.
    КАКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА
    Мы с мамой сели на диванчик, и я сказал:
    - Это потому так гудит внизу, что наша дорога железная.
    А дядя говорит:
    - Ты думаешь, она как доска железная? Как железный пол? Нет, брат.
    Я говорю:
    - Почему?
    - А потому, что там лежат всего две железины - рельсы, гладкие и длинные-длинные. По ним наши колёса катятся и вагончики бегут шибко-шибко.
    Я сказал:
    - Почему?
    Мама сказала:
    - Не приставай к дяде.
    А дядя говорит:
    - А потому, что впереди паровоз тянет. У паровоза машина. Она крутит ему колёса.
    Я сказал:
    - Почему?
    - А потому, что в паровозе пар. Там котёл с водой и огонь жгут. От воды пар идёт прямо в машину. Вот завтра, как станем на станции, пойдём с тобой паровоз смотреть.
    А я сказал:
    - А если колесики соскочат?
    - Куда? - говорит дяденька.
    - С этих...
    А дяденька говорит:
    - С рельсов? Бывает, соскакивают. Ух, тогда что выходит!
    И дяденька рассказал, что один раз он ехал и вдруг сам паровоз соскочил с рельсов и не по железу побежал, а прямо по земле. А машинист поезд остановил. Мама говорит:
    - Не рассказывайте страшного: я спать не буду.
    А дяденька говорит:
    - А ничего страшного и не было. Машинист остановил, вот и всё. Да и я могу поезд остановить хоть сейчас!
    КАК ПОЕЗД ОСТАНОВИЛИ
    Мама и тётенька с собачкой стали говорить, что он не может поезд остановить. Пусть как угодно хочет - не остановит.
    А дяденька говорит:
    - Нет, могу!
    Мама говорит:
    - Фу, какие глупости! Как не стыдно!
    А я у дяденьки на коленях сидел. Он меня снял, сразу вскочил и хватается за ручку. А ручка была на стенке, очень блестящая, а от неё красная палка. Это не палка, а трубка. Дяденька как дёрнет за ручку, и вдруг всё как загудит... Мама чуть с дивана не полетела, собака тётеньке на колени вскочила, а я за дядины штаны ухватился - и не упал.
    И поезд стал. А потом паровоз начал свистеть, а в коридоре все начали кричать. А дяденька меня отцепил, вышел в коридор и громко крикнул:
    - Не кричите, это ничего! Это я остановил, сейчас поедем дальше.
    И мы, правда, поехали.
    Потом к нам пришёл кондуктор и стал дяденьке говорить, как он смел поезд останавливать. А дяденька сказал, что он очень главный инженер и захотел узнать: можно остановить или нет. И ушёл куда-то с кондуктором.
    Мама очень испугалась, что его кондуктор увёл, а тётенька сказала, что хоть он и главный инженер, а глупый, и ему обязательно попадёт, и что останавливать можно, только если кто-нибудь свалится вон. Мальчик, например, какой-нибудь. Тогда всякий может дёргать за ручку, и за это ничего не будет.
    Потом дяденька к нам опять пришёл, очень красный, и нарочно смеялся и сказал, что теперь спать надо, и всё говорил:
    - Ну, ладно, ничего. Поехали! Поехали!
    Наверное, его всё-таки ругали.
    КАК МЫ СПАТЬ ЛЕГЛИ
    Потом дяденька взял наш диван за спинку, за самый низ, и потянул. Я думал, что он ломает. А спинка загнулась вверх и стала как полочка над нашим диваном. А у нас внизу стало как домик: сверху крыша. И зацепками инженер прицепил её, чтобы она вниз не падала. Потом сам залез наверх и говорит:
    - Вот как славно! Хочешь ко мне? Давай руки.
    Он меня схватил за руки и поднял. Там, наверху, вышел тоже диван. Пришёл кондуктор и спросил билеты, и за собачку тоже спросил билет. Тётенька дала собачке билет в зубы и сказала:
    - Инзол, подай кондуктору билет. Ну, скорее!
    Инзол стал лапками на кондуктора и протянул мордочку с билетом. Кондуктор боялся, а всё-таки взял, и Инзол не укусил и билет отдал. Кондуктор сказал:
    - Он в цирке работает?
    А Инзола хозяйка сказала:
    - Нет, он в кино показывается.
    А потом мама постелила, и мы легли спать.
    КАК НОЧЬЮ ПРИЕХАЛИ НА СТАНЦИЮ
    Вдруг я проснулся, оттого что внизу у нас, под полом, заскрипело. Поезд остановился. Наш вагон тряхнулся. У нас темно, только синенькая лампочка чуть светит. А вагон ещё раз тряхнулся и совсем стал. Я испугался и закричал:
    - Ой, колёса сошли! Мама, паровоз по земле пошёл!
    Я так закричал, что все проснулись. Собачка рычит. А дядя сверху говорит:
    - Что ты, дурашка? Это станция. Сейчас посмотрим.
    Слез сверху и - к окну, а на окне тёмная занавеска, и ничего не видно. Дядя её снизу подёргал, и она убежала наверх. А за окном свет, фонари. Люди бегают, и у нас в коридоре тоже затопали.
    Мама мне говорит:
    - Фу, какой ты скандальный!
    А дядя говорит:
    - Это станция. Хорошая станция. Это Бологое.
    Мама меня к окну не пустила, а собачка влезла и смотрела. Я стал дядю спрашивать, что там видно, а мама сунула мне яблоко и говорит:
    - Ешь и молчи.
    Яблоко было страшно кислое, и я заснул.
    КАК МЫ В ВАГОНЕ УМЫВАЛИСЬ
    Я утром проснулся, а все уже встали. Мама меня одела, взяла мыло и полотенце и говорит:
    - Пойдём мыться!
    А поезд шёл со всей силы, и нас шатало так, что даже смешно. Как будто это нарочно. А это потому, что скоро идёт. Мы прошли в самый конец по коридорчику, а там дверка и маленькая комнатка - уборная. И умывальник там есть. Большой, фарфоровый, как корыто. А над ним кран, и никакой ручки нет. А как снизу поддашь в кнопочку, так из него вода сразу сильно-сильно. Только высоко. Мама меня держала, и я сам вымылся. А перед умывальником, на стенке, - зеркало, и видно, когда моешься. А в это время поезд стал останавливаться, и кто-то постучал к нам в дверь и сказал:
    - Кончайте, граждане. На остановках нельзя.
    Мама открыла дверь и говорит:
    - А мы уже и кончили.
    КАК НАМ КОФЕ ПРИНЕСЛИ
    Когда мы пришли в нашу комнату, я стал смотреть в окно и увидел, что мы стоим против дома. А перед домом - платформа. А сверху платформы - крыша. И люди ходят с чемоданчиками, с узелками. А дядя мне показывает:
    - Вон, видишь, дяденька стоит. Это начальник станции. Он в красной шапке.
    Я сказал:
    - Почему?
    - А чтобы его видней было. Как надо начальника, сейчас смотри: где красная шапка? А это всё - станция.
    И дядя показал мне на дом. А там двери открылись, и из них вышли всё тётеньки, тётеньки, и все с подносами. На подносах стаканы. И скорей - к поезду.
    Я говорю:
    - Почему?
    А мама говорит:
    - Вот сейчас увидишь. Слезай-ка со стола.
    И постелила на столик салфетку. Я только слез, слышу - сзади говорят:
    - Кофею, чаю кому угодно?
    - Бутерброды, пирожки, яблоки! Кому угодно?
    И мама взяла себе чаю, мне - кофе. Это тётенька нам в вагон принесла. И бутерброды мама купила: мне с колбасой, а себе - с сыром. Дяденька тоже взял чаю. И собаке тоже купили бутерброд.
    А мама говорит:
    - Не копайся, пей скорей. Сейчас поедем.
    А я не мог скорей, потому что собачка ходила на ножках, как человек, и лапками просила, чтобы тётенька ей бутерброд дала. А потом она съела бутерброд и стала у меня просить. Я скорей откусил кусок. А что осталось, хотел собачке дать.
    А тётенька как крикнет:
    - Инзол, тубо! Как не стыдно!
    И собачка совсем под стол залезла. Я всё успел допить и доесть. Потом стаканы у нас взяли назад.
    Я спросил:
    - А когда Москва?
    Дяденька мне сказал, что скоро. И тут паровоз засвистел, и мы поехали.
    Я стал смотреть в окно и ждать Москву.
    А дяденька говорит:
    - Вот ты вниз посмотри. Вон они, рельсы.
    КАК АВТОМОБИЛЬ ХОТЕЛ ОБОГНАТЬ НАШ ПОЕЗД
    А там, внизу, рядом с нами шли всё время два рельса. И дядя сказал, что по ним тоже поезда ходят. Я смотрел на рельсы, и вдруг что-то страшно зафыркало, загремело, и у нас темно стало. Я со страху не успел заплакать, а в окне что-то замелькало, и мне сразу показалось, что на нас налетела страшная машина.
    Дяденька меня схватил и говорит:
    - Не бойся. Это встречный поезд.
    А пока я хотел забояться, опять стало светло, и поезд мимо прошёл. Это он по тем рельсам пробежал, что рядом с нами.
    В окно видно было поле, а дальше - деревья. А совсем близко - дорога, а по дороге бежал автомобиль. Мы скорей, и он скорей. Поезд ещё скорей, а автомобиль тоже скорей. А потом даже стал обгонять. И мне уже в окно не стало видно, так он скорей убежал.
    Я сказал:
    - Почему?
    А дяденька говорит:
    - Он хочет нас обогнать и впереди нас через нашу дорогу переехать.
    А потом дяденька кричит:
    - Смотри, смотри!
    И я увидел домик, а потом дорога - прямо на наш путь. И дорога палкой перегорожена, очень большой. А за ней стоит автомобиль и ждёт. А перед палкой стоит дяденька, руку вперёд вытянул и держит жёлтую палочку.
    Я закричал:
    - Почему? Почему?
    ЧТО ЗНАЧИТ ЖЕЛТЫЙ ФЛАГ
    А дяденька автомобилю рукой замахал и кричит:
    - Не поспели, не поспели! Вот видишь: автомобиль хотел свернуть и переехать через наш путь. А сторож ему перегородил дорогу, а то автомобиль поедет через рельсы, а поезд на него наскочит и раздавит.
    Я сказал:
    - А почему сторож жёлтую палочку держит?
    А тут мама говорит:
    - Чего ты пристаёшь? Это не палочка, а флаг. Только он его смотал, чтобы не трепался.
    А дяденька говорит:
    - И вовсе не для того! А если флаг смотан - это значит, поезд может идти полным ходом. А если флаг распущен, болтается - значит, надо идти потихоньку.
    А я всё смотрел вперёд и опять увидел будку, и там уже не сторож стоял, а тётенька, и тоже флаг держала, и опять замотанный.
    А потом я вдруг увидал: стоит какой-то человек, держит флаг, как дяденька сказал, что он болтается. И мы пошли очень тихо.
    КАК ПЕРЕЕХАЛИ ЧЕРЕЗ РЕКУ
    Потом я увидел: стоит красноармеец с ружьём.
    Потом ещё один, тоже с ружьём. И вдруг перед окном - решётка из очень толстых рельсов. А за решёткой внизу я увидал: вода, и лодочки плавают.
    Мама вскочила и говорит:
    - Что, мост? Мост? Это мы через реку едем? Ах, как интересно!
    А я сказал маме:
    - А ты флаг не видала!
    Внизу на лодочке ехали мальчики и махали нам руками. Я помахал, и дяденька тоже.
    А я всё-таки сказал маме:
    - Ты не видала, а флаг болтался. Оттого мы и поехали тихо.
    А потом немного проехали, и мама говорит:
    - А вон, гляди, речку-то как видно! А вон и мост.
    А мост вот какой: он как ящик. Только весь из решёток и через речку лежит - с одного берега на другой. Только решётки железные, страшно толстые. И он с концов не закрыт. Поезд с одного боку вбегает, а с другого выбегает и уж на другом берегу.
    НАШ ПАРОВОЗ
    Я смотрел в окно и вдруг увидел весь наш поезд. Дорога загибалась вбок, и мне стало видно наш паровоз. Он шёл впереди всех вагонов. Самый первый. Длинный, чёрный. Впереди - труба. Только очень маленькая. Из неё пар. А сзади - будочка. А сам паровоз на красных колёсах. На очень больших, и паровоз их быстро вертит.
    Инженер мне сказал, что в будочке машинист. Он захочет - может паровоз пустить самым быстрым ходом, так что только держись! А захочет - совсем остановит. Захочет - засвистит. И у него в будочке тоже ручка такая есть, чтобы весь поезд остановить, как у нас в вагоне. И ещё там другой дядя есть. Он не машинист, а кочегар. Это значит, что он в паровозе огонь разжигает. Там печка, и кочегар туда уголь кидает.
    А за паровозом - большой чёрный ящик на колесиках. Он большой, как вагон, и дядя сказал, что это тендер. Там уголь для паровозной печки и вода для котла.
    КАК НАС СЕМАФОР НЕ ПУСТИЛ
    Тут вдруг паровоз засвистел. Поезд начал останавливаться. Потом совсем остановился. А паровоз всё свистит, свистит. А в вагоне все заходили, выскочили в коридор, и все говорят:
    - Что случилось? Что такое?
    И все пошли по коридору к дверям. Мама тоже вскочила и тоже говорит:
    - Не знаете, что случилось?
    Я посмотрел в окно: из вагона люди выскочили, все глядят вперёд и пальцами показывают куда-то туда. Дядя-инженер тоже вышел из вагона, стал у нас под самым окошком и папироску закурил. Мама стала стучать в окно и рукою махать, чтобы он к нам шёл. Он и подошёл.
    Мама спрашивает:
    - Что, что там?
    - Не волнуйтесь. Просто семафор закрыт.
    Мама говорит:
    - Страшно всё-таки. Наверно, что-нибудь случилось.
    А дядя-инженер вдруг как рассердится и стал кричать:
    - Чего страшно? Семафор - это столб такой. А наверху дощечка. Если дощечка стоит вбок, - значит, ехать нельзя.
    А я закричал:
    - Почему?
    - А потому, что на станции места нет. Там другой поезд стоит. Вот нам и показывают, чтобы мы подождали.
    - Почему же паровоз свистит? - говорит мама. - Может быть, опасно?
    - А он хочет, чтобы скорей пустили, вот и кричит. Свистком кричит.
    КАК ОДИН ДЯДЕНЬКА ОСТАЛСЯ
    Потом поезд двинулся. Тихонько-тихонько. И все стали влезать в вагоны. А один дяденька не успел. Бежит, кричит. А поезд всё шибче.
    Мама говорит:
    - Вот теперь бы остановить поезд. Ручкой, ручкой!
    И показывает дяденьке на ручку. Пусть он дёрнет, как тогда, чтобы поезд остановился. А дяденька-инженер говорит:
    - Нет, пусть теперь другой кто-нибудь. Я больше уже не хочу.
    Вышел в коридор, а там уже кричат:
    - Кондуктор, кондуктор! Человек остался!
    Вдруг тоненьким свистком кто-то засвистел, как милиционер:
    - Трю-у! Трю-трю!
    Паровоз свистнул, и поезд остановился. Потом все глядели, как тот дяденька догоняет, и кричали:
    - Скорей! Скорей!
    А потом я видел: этот дяденька, красный весь, к нам пришёл. Очень бежал.
    И говорит:
    - Это главный кондуктор дал свисток, чтобы остановили, а то бы я остался.
    Мама мне говорит:
    - Ага! Вот видишь! Вот видишь!
    А я вовсе никогда не выходил.
    Потом я семафор видел. Рядом с нашей дорогой он стоял. Очень высокий, а наверху дощечка, как флаг, только она уже вверх смотрела. Это значит - можно проезжать, и мы приехали на станцию.
    КАК В ТЕНДЕР ВОДУ НАЛИВАЛИ
    Я в окошко видел, как наш паровоз, с тендером вместе, по другим рельсам прибежал и стал против нас. А тут был толстый столб, а из него вбок труба, тоже очень толстая. И вдруг какой-то человек влез на тендер, потом поймал эту трубу, а она поворачивается, и он повернул её к себе, на тендер. И из трубы вода пошла. Это он воду в тендер наливает, чтобы потом её в котёл напускать. Для пара. Паровоз паром возит, потому он и называется паровоз.
    А тётенька взяла собачку и говорит:
    - Инзол, пойдём! Гулять, гулять, Инзол!
    Прицепила цепочку, поправила бантик на собачке и пошла.
    - Вы смотрите, не останьтесь, - говорит мама, - а то уедем без вас.
    А тётенька говорит:
    - Вон паровоз ещё воды набирает. Без паровоза не уедете.
    А мама достала колбасы и булки, а потом дала мне конфет и позволила, чтобы я одну конфетку собачке дал.
    Я всё боялся, что собачка с тётенькой останутся, и всё боялся, что паровоз свистнет. Потому что он ушёл уже от воды. Но потом ударили в колокол: бум!
    И тут тётенька с собачкой пришла, и мы поехали.
    КАКИЕ ВАГОНЫ ВСЯКИЕ БЫВАЮТ
    И мы проезжали мимо красных вагонов. Они без окон. Только два маленьких окошечка под крышей. А посредине вагона - большие двери, как ворота. Эти вагоны не для людей, а для ящиков и для всяких мешков. И это товарные вагоны. Так инженер сказал. А потом совсем смешные были. Колёса как у вагона, а наверху лежит боком большущий бидон, как длинная бочка. Туда керосин наливают и возят.
    Я сказал, что это бочки, а дядя-инженер сказал, что это цистерны. Я спросил: почему? А дядя говорит: потому что так называются, вот и всё.
    А я всё шёпотом говорил:
    - Нет - бочки, нет - бочки!..
    И вдруг тётя, которая с собачкой, закричала:
    - Ой, надо собираться! Сейчас Москва.
    МЫ ПРИЕХАЛИ
    Мама стала наши подушки завязывать. Инженер стал чемодан доставать. Начали толкаться. Меня совсем в коридор вытолкнули. А в коридоре уже все стоят в пальто, в шапках, и чемоданчики в руках. Наш паровоз засвистел. И вдруг стало темно, как вечером. И поезд остановился.
    Мама закричала:
    - Алёшка! Какой несносный! Где ты? Опять потеряешься! - и схватила меня за руку.
    Из коридора все пошли. А потом прибежали носильщики. Такие, как у нас там, на вокзале, в белых фартуках. И мы вышли на платформу.
    Дядя-инженер говорит:
    - Вот и Москва!
    А я сказал:
    - Это не Москва, а вокзал.
    А дядя говорит:
    - Ну да, вокзал. А сейчас Москву увидишь. Прощай, Алёшка!
    И ушёл.
    КАК Я ВИДЕЛ МАШИНИСТА
    Мы с мамой очень тихо шли, потому что людей много. Это все из нашего поезда вышли. Мне ничего не было видно. А потом дошли до паровоза. Он стоял и шипел. А из паровозной будочки, из окна, смотрел машинист. Когда мы совсем подошли, я стал махать ему рукой, чтобы он увидел. А он не видел, потому что я маленький. Тут все стали, и нас с мамой совсем затолкали. К самому паровозу. Туда, где машинист. Паровоз очень шипел, а я всё равно со всей силы крикнул:
    - Дядя машинист!
    Он посмотрел вниз и увидел меня. Я стал махать рукой и закричал:
    - Это я потерялся! Это про меня радио кричало!
    А машинист засмеялся и тоже мне рукой помахал.
    А паровоз - как бочка, чёрный, длинный. А труба совсем маленькая.
    Я всё хотел, чтобы он свистнул, но он не свистнул.
    МОСКВА
    КАКОЕ ТАКСИ
    Мы вышли из вокзала в Москву.
    Люди все ходят, ходят, вещи несут из поезда.
    А потом автомобильчики стоят, а дальше ещё большие автомобили, как вагоны. В них много людей насаживается. Автомобили гудят.
    А потом рельсы идут прямо по улице, только совсем низенькие.
    А по ним ходят вагоны, только без паровоза. Три штуки сразу, и они не гудят и не свистят, а звонят звонком. И тоже туда люди насаживаются с чемоданами и так просто, безо всего.
    А там дальше дом стоит, очень большой, с башней. И от него ещё дома.
    А наш носильщик говорит:
    - Вам такси?
    Мама говорит:
    - Да, да! Такси.
    Мы пошли за носильщиком.
    А такси - это автомобиль. Можно сесть, и он повезёт, куда ты захочешь.
    Мы с мамой сели. В автомобиле - маленькие диванчики. А впереди, тоже на диванчике, - дядя, который правит.
    Мама ему говорит:
    - Шофёр! Свезите нас - вот тут адрес.
    И дала шофёру записку.
    И вдруг в автомобиле что-то загудело, затряслось - это шофёр пустил машину. Автомобиль поехал, а кругом всё люди, и я боялся, что мы наедем. А наш автомобиль всё гудел, всё кричал гудком на людей. И мы не наехали.
    Вдруг на нас стал наезжать вагон, и он всё время звонил.
    Мама закричала:
    - Шофёр, смотрите - трамвай! Остановитесь!
    А шофёр говорит:
    - Не волнуйтесь, гражданка!
    И не остановил. А трамвай повернул и побежал по другим рельсам. Совсем вбок и вовсе не на нас.
    А мама во все стороны оборачивалась и меня за руку держала так, что больно.
    КАК В МОСКВЕ НА УЛИЦАХ
    Потом мы поехали там, где совсем узко.
    Дома с двух сторон высокие: всё окошки, окошки. Кругом трамваи звенят, автомобили кричат гудками всякими.
    И вдруг как сзади завоет!
    Я думал - это ничего, а наш шофёр вдруг сразу вбок повернул, к самым домам, к тротуару, где люди ходят. И даже стал.
    А это нас перегнал автомобиль, как маленький вагончик.
    Он очень громко выл - на всю улицу.
    Он белый, и на нём красный крестик.
    Я закричал:
    - Почему?
    А шофёр обернулся ко мне и говорит:
    - Скорая помощь. За больным поехали. Там, в автомобиле, и кровать есть. Вот ты себе голову разобьёшь, за тобой приедут и - в больницу.
    И мы опять поехали.
    Мы ехали, и нас нисколько не трясло. Потому что в Москве на улицах очень гладко. Будто пол, только чёрный.
    Мама сказала, что это асфальт.
    Потом я вдруг увидал: впереди нас едет бочка. Очень большая, как цистерна. И из неё сзади выливается вода и прямо назад и вбок брызгает. И поливает весь асфальт.
    Я закричал:
    - Ай-ай-ай! Как смешно! Вот и выбежит вся вода!
    И стал смеяться. Нарочно громко. Вырвал у мамы руку и стал в ладоши бить.
    А мама засмеялась и говорит:
    - Фу, глупый какой! Это нарочно поливают водой. Чтоб пыли не было. И чтоб не было жарко.
    Мы догнали бочку, и я увидел, что это автомобиль, а не бочка. А впереди тоже шофёр, как и у нас.
    СВЕТОФОР
    Потом мы остановились, и все другие автомобили остановились, и трамвай остановился. Я закричал:
    - Почему?
    Мама тоже сказала:
    - Почему все стали? Что случилось?
    И встала в автомобиле. И глядит.
    А шофёр говорит:
    - Вон видите красный фонарик? Светофор?
    Мама говорит:
    - Где, где?
    А шофёр пальцем показывает.
    И наверху на проволоке, над улицей, мы с мамой увидали фонарик: он горел красным светом.
    Мама говорит:
    - И долго мы стоять будем?
    А шофёр говорит:
    - Нет. Сейчас вот проедут, кому через нашу улицу надо переезжать, и поедем.
    И все смотрели на красный фонарик. И вдруг он загорелся жёлтым светом. А потом зелёным.
    И шофёр сказал:
    - Теперь можно: зелёный огонь.
    Мы поехали. А сбоку через нашу улицу шла другая улица. И там все автомобили стояли, и никто на нас не наезжал. Они ждали, чтобы мы проехали.
    А потом ещё раз на улице горел красный фонарик, а я уж знал и закричал:
    - Дядя, стойте! Красный огонь!
    Шофёр остановил, оглянулся и говорит:
    - А ты - молодчина.
    Потом мы опять остановились, а огонька вовсе никакого не было. А только я увидал: очень высокий милиционер в белой шапке и в белой курточке поднял руку вверх и так держит.
    Потом он рукой махнул, чтобы мы ехали.
    Он как руку поднимет, так все станут: автомобили, трамваи и бочки всякие. И лошади тоже. Только люди могут ходить.
    Милиционер - самый главный на улице. А потом мы приехали к дому.

    

предыдущее  



 
Copyright © 2010
rus-skazki.com (карта сайта)