Русские сказки
 
   Главная - Борис Степанович Житков - Веселый купец
  

Борис Степанович Житков



Борис Степанович Житков

Биография

Веселый купец

    
    Жил-был моряк Антоний. У него был свой собственный двухмачтовый корабль. Антоний был итальянец, и корабль его ходил по всем морям. Корабли у других хозяев назывались важно. То "Святой Николай", то "Город Генуя" или "Король Филипп", а Антоний назвал свой корабль "Не Горюй".
    Бывало, нет в море ветру, стоит корабль. Всем досадно. Антоний глянет на паруса и скажет весело:
    - Стоит "Не Горюй"!
    Раз положило ветром корабль совсем боком, все перепугались, Антоний как крикнет:
    - Лежит "Не Горюй"!
    У всех и страх прошел, и побежали матросы на мачты убирать паруса. И все говорили:
    - Разобьет нас о камни, все равно капитан крикнет свое: "Пропал "Не Горюй"!"
    А надо сказать, что везло Антонию во всем: стоят корабли в гавани, везти нечего, хозяева злые по берегу ходят. А гляди - Антоний наберет всякой дребедени и чуть не по самую палубу загрузит корабль.
    - Мне всегда счастье будет, - говорил Антоний. - Имя у меня такое - все Антонии счастливые. А которые несчастные Антонии, так это значит дураки. Дурака как ни назови, все равно за борт свалится.
    Все к Антонию служить набивались. Понятное дело: коли хозяину везет, значит и матросам больше перепадает. Да и весело у веселого служить. Так все в порту и звали Антония - Веселый Купец.
    Стоял Антоний со своим кораблем в речном порту. И как назло уж вовсе никакого грузу нельзя было достать. Антоний по городу бегает - нечего везти. Пришел в порт, дымит трубочкой, торопится по пристани. А с других кораблей хозяева поглядывают, подмигивают, локтем соседей подталкивают - кивают на Антония.
    - Кажись, невеселый идет.
    Один крикнул:
    - Эй, Антоний! Грузу-то много ли?
    Антоний стал, обернулся и крикнул, чтобы всем было слыхать:
    - Полон корабль, по самую палубу загрузим. Завтра в море ухожу.
    А ему рукой машут - врешь, значит, хвастаешь.
    А к вечеру едут в порт подводы одна за другой, вереницей, еле лошади тянут. И все к Антонию. Повыскакивали с кораблей на берег люди, щупают на ходу, что в мешках. Смешное какое-то: крупа не крупа. Один и ткнул ножом, а из мешка песок.
    И все стали кричать:
    - Песок! Песок! Вот дурак, с реки песок в море возит!
    Антоний только на матросов покрикивает:
    - Грузи "Не Горюй" под самую палубу!
    Люди над матросами смеются:
    - Кашу варить будете? Или на муку молоть повезете?
    А матросы поплевывают:
    - Дело хозяйское.
    - Для форсу, - решили моряки, - для форсу грузится.
    А Антоний хлопочет:
    - Туда клади, сюда неси.
    Под утро загрузили корабль - дальше уж некуда. Потянул ветерок, и все видели, как вытянулся "Не Горюй" на середину реки, поставил паруса и ушел в море.
    А Антоний и вправду не знал, куда с этим песком деваться. Вышел в море и не знает, куда курс держать.
    "Эх, - думает Антоний, - есть одна гавань, и город там богатый - давно там не бывал я. Была не была, пойду я туда, а там видно будет".
    Набил трубочку, вышел на палубу. Надулись паруса пузырями, идет судно попутным ветром. Солнце с неба светит, веселая вода за бортом плещется, и от палубы смоляной горячий дух поднимается. Везет "Не Горюй" полное брюхо песку, тянет, везет, куда хозяин ведет. Тяжело на волне переваливается. Матросы в тень забрались и в карты шлепают. Один рулевой стоит и правит, куда велел Антоний.
    Наутро стали подходить к берегу. Что такое? Узнать Антоний не может: как будто и тот город стоит, куда шел, да берега не узнать: где раньше деревянные сваи из воды забором торчали, черные, как старые зубы, - тут уж стена каменная стоит, загораживает гавань от зыби. А на пристани народу как муравьев, и натыкано чего-то, нагорожено.
    Приказал Антоний отдать якорь. Не вошел в гавань, а поставил судно перед каменной стенкой.
    - Спускай, - говорит, - ребята, шлюпку: я на берег еду.
    Гребут молодцы, наваливаются, Антоний правит. Вот проход в стене оставлен. Прошел в проход Антоний, гребут к пристани. Батюшки! Пристать некуда! Все разворотили, всю пристань заново строят.
    - Сюда! Сюда! - кричат с берега и показывают, где есть удобное местечко. Выскочил Антоний на берег - еле пройти, протиснуться. Рабочих, каменщиков! Стучат, камень тешут. Мастера бегают:
    - Не спи, - кричат, - поторапливайся.
    И все, как мукой, каменной пылью засыпаны.
    - Не ко времени, - говорят Антонию, - не ко времени пришел, брат. Тут у нас и стать негде. Видишь, что делается. Ни одного корабля в гавани нет. Иди дальше со своим судном.
    И никто на Антония и глядеть не хочет.
    "Ну, - думает Антоний, - не стыдно и уйти: нельзя никому здесь выгружаться, не я один".
    И пошел в город.
    "Куплю, - думает, - бочонок вина, сам выпью и ребят угощу. Все равно весело будет".
    Вдруг подходит к нему старик - тамошний купец.
    - О, - говорит, - Антоний, Веселый Купец. Здорово! Гляди - и тебе не повезло. А товар-то дорогой, должно?
    Антоний рассмеялся:
    - Да просто песок.
    - Речной? - старик крикнул и присел даже.
    - С реки, - говорит Антоний.
    - Да милый ты мой! Да хороший ты мой! Песку-то тут и надо. К нам король приезжает, нам три недели осталось, а песку-то проклятого не хватает на постройку. За сорок верст возим. Да не шутишь ли?
    - Да я знал, - говорит Антоний, - о чем вы плачете, - вот и привез песку. Цена-то вот только хороша ли?
    А тут уж народ обступил, и все кричат:
    - Песок! Песок привез! Самолучший.
    И наперебой гонят цену - крик подняли.
    - Много ли?
    - Полно судно!
    Антоний и в город не успел сходить.
    - Гони, - кричат, - судно сюда, к самой постройке.
    Засмеялся Антоний, в землю плюнул.
    - Тьфу ты, - говорит, - вот поди: даром я Антоний, что ли?
    Нагнали народу выгружать Антониев корабль. Песок горой на пристань высыпают, Антоний сидит да деньги считает. Матросам бочонок вина поставил. Сидят выпивают и песни горланят.
    Снялся утром Антоний, а куда - матросы не спрашивают. Так уж заведено было: хоть к черту на рога. А ведет Антоний судно - значит, не горюй. Капитан знает!
    Скрылся за кормой город - легкой полоской лежит на горизонте берег, будто прочеркнут легкой черточкой. Бежит по воде "Не Горюй", полощется белым пузом, порожнем бежит. Прыгает, как утка, на волне. Веселый ветер играет в море. Надулись паруса, напружились мачты. Антоний выколачивает трубочку о борт. Кричит:
    - Давай мне, ребята, кружку вина!
    Пьет Антоний вино из ковшика, и несет в лицо свежую пену из-за борта. Летняя погода - веселая. Синяя вода в Средиземном море, синяя, будто синька распущена. И зыбь завивается большими гребешками, и средь зыбей белым лебедем переваливается корабль на всех парусах.
    А в реке, в порту на кораблях последний табак докуривают. Стоят все корабли хмурые, и голые мачты с реями торчат, как кресты на кладбище. Хозяева злые ходят по пристани и уж друг на друга глядеть не могут. И вдруг крикнул кто-то:
    - Гляди - не Антоний ли?
    Все глянули - и верно: валит в порт "Не Горюй" напротив воды, тужится против теченья, раздулись, как щеки, паруса с натуги, и вечернее солнце ударило в них красным пламенем.
    Вышел на пристань Антоний.
    - Что, - говорят, - на зубах не хрустит?
    Антоний веселыми ногами в город спешит, трубкой дымит, посмеивается.
    - Тебя как звать? - спрашивает одного.
    - Филипп.
    - Вот здесь и прилип! А тебя?
    - Герасим.
    - Погоди, завтра покрасим! А я Антоний - не горит, не тонет.
    Пошли капитаны Антониевых матросов спрашивать: куда ходили, чего там хозяин накуролесил?
    А те все в одно слово:
    - За морем были, весь товар сбыли.
    Наутро глядят капитаны - опять Веселый Купец песок грузит.
    Одни говорят:
    - С ума сошел от форсу.
    А другие продали последние веревки и наняли подводы, чтоб им тоже песок возили. Загрузился Антоний песком. Вышел в море, оглянулся - три корабля сзади.
    И направил Антоний свой корабль прямо в море. Глядит - и все три корабля за ним повернули. Идут следом, как на веревке привязанные.
    А Антоний посмеивается:
    - Иди, иди, по воде следу нету, дай срок.
    Стих ветер. Лежит море как скатерть шелковая, и на нем три белых корабля, а впереди четвертый, Антониев. Вечер упал. И прикрыло море черным небом - только звезды на небе горят, колыхаются. И тут задышал ветерок. Встрепенулся "Не Горюй", выпучились паруса, зашептал ветер в снастях, зажурчала вдоль бортов вода.
    Оттолкнул Антоний рулевого, сам взялся за руль и повернул корабль, куда надо.
    - Так и веди, - сказал Антоний, - а огня на судне - чтоб ни-ни, чтоб и трубки на палубе не зажгли.
    А три корабля все шли туда, вперед, как повел их Антоний, - всю ночь шли. Наутро глянули - нет Антония. Ушел "Не Горюй" - и загоревали. Надул Веселый Купец, удрал. А по воде следу нету. Озлились и пошли назад. Дорогой песок в море сыпали. Пропади он пропадом!
    В третий раз сходил Антоний, и уж никто за ним не гнался.
    - Куда ж ты возил? - спрашивают.
    - А на мельницу, - говорит Антоний, - на муку мололи. Приходи нонче ко мне блины есть.
    Денег стало у Антония - куча. И привязалось к нему счастье - хоть поленом гони. И уж все на него сердиться забыли. Придут капитаны погостить на судно - Антоний вина не жалеет.
    Вот раз идет Антоний в море и видит - дым идет из моря. Что за чудо? Не горит ли корабль на воде? И направил на дым. Добежать бы скорей, спасти хоть людей.
    Он к дыму, а дым от него. Что за притча? Достал Антоний медную трубу и стал в трубу глядеть. Матросы сзади стояли - ждали, что капитан увидит.
    - Ничего не пойму, - сказал Антоний, - кухня по морю плывет. Черная труба торчит, а оттуда дым валит.
    И отдал матросам трубку. Все глядели. И один сказал:
    - Слыхал я про это. Это - пароход.
    - Сам знаю, - сказал Антоний, и первый раз капитан нахмурился и ушел в каюту.
    - А здорово прет проклятая пекарня, - сказали матросы.
    А ночью не было ветра. "Не Горюй" стоял, и паруса отдыхали. Как усталые повисли на реях. И вдруг мимо прошумел пароход и махнул на корабль вонючим дымом. Прошел мимо корабля - и слышно было в тихой ночи, как ворочается, урчит машина в утробе, ворчит, наворачивает...
    Выскочил Антоний на палубу, глянул вслед пароходу:
    - Как еще вода эту жаровню держит! - и плюнул за борт: - На тебе на дорогу.
    Старый матрос подошел к Антонию, кивнул вслед пароходу:
    - А ведь самый-то лучший груз они подбирают.
    - Плевал я, - засмеялся Антоний, - пусть дураки везут им мешки да бочки. Да на этой жаровне и ладан серой провоняет! А много ли их, пароходов-то?
    - Да слыхал, что уж два их в нашем море завелось.
    Ушел старик спать. Антоний долго глядел вслед пароходу и видел, как уходит вдаль огонек, все меньше, меньше и вот уж совсем не стало.
    - Ишь устилает, - сказал Антоний. - Погоди! - и погрозил кулаком пароходу вслед.
    С полночи заиграл ветерок, скрипнули мачты, проснулся "Не Горюй" и пошел полным ветром через море, на ту сторону.
    А на той стороне был город на море. И прямо пройти к этому городу нельзя было. Под водой лежала каменная гряда. Каменные горы стеной стояли, острые, как пики, и только порожним кораблям можно было проскользнуть поверх этих пик, а груженые корабли делали крюк, большой дугой обходили эти мели и камни.
    Антоний не спал ночью, поджидал, когда надо свернуть и пойти вдоль страшных каменьев.
    "Волчьи зубы", - говорили моряки про эти каменья.
    Стало светать, и уж близко должны быть Волчьи зубы. Глядит Антоний вперед - что за чудо? Будто вышел зуб из воды и торчит черным пеньком. Присмотрелся - что за дьявол? Никак пароход стоит. Стоит как раз на "зубах".
    - Ребята! - крикнул Антоний, - попала кузница волку в зубы.
    Все вскочили, все через борт глядят, глаза со сна протирают.
    - Верно! Сел пароход на каменья.
    А на пароходе флаг на мачте и флаг узлом завязан: просит пароход флагом помощи.
    Антоний направил корабль к пароходу, а с парохода к нему шлюпка идет, гребут гребцы изо всех сил. Приехал сам капитан.
    - Антоний, - говорит капитан, - будь, Антоний, другом, спаси ты нас.
    - А езжайте все ко мне, - говорит Антоний, - я гостям всегда рад.
    - Нет, - говорит капитан, - нет, Антоний. Дай ты мне один свой парус. У меня дырка в боку. Я твой парус подведу, растяну за четыре угла, и он мне как пластырем дыру мою залепит. Дойду как-нибудь до порта.
    - Тебе пластырь надо? - говорит Антоний. - У меня не аптека!
    - Антоний, - взмолился капитан, - видишь, стоит мой пароход, а ты мимо идешь...
    - Я тоже стоял, а ты мимо шел, - смеется Антоний, - я ж не плакал.
    - Так ведь потонет пароход! - закричал капитан.
    - А зачем кузнице по морю плавать? - сказал Антоний. - Бросай свой утюг, вези всех людей сюда. А не хочешь - я дальше пошел. Решай: раз и два.
    Озлился капитан, чуть не заплакал. Однако поехал назад и всех людей перевез к Антонию на корабль.
    - Пошел "Не Горюй"! - крикнул Антоний и пустил корабль в обход вдоль "зубов".
    А капитан стоял на борту и все глядел, как тонул его пароход.
    - Все равно другой остался, - шепнул старик Антонию в ухо.
    А на другом пароходе был ловкий капитан. Осторожный моряк, изворотливый. Бегал, рыскал его пароход по всем портам. Только Антоний сунется за товаром, - глядь - уж пароход перехватил и увез куда надо.
    Товарищи-капитаны смеются.
    - Что, - говорят, - вози песок, Веселый Купец.
    - Всему время будет, - говорит Антоний. - Чего вы пароходом пугаете? Да плевал я на это чучело, коли я Антоний! Чем пароход грузится?
    - Да не для тебя это, - говорят капитаны. - Маслом прованским грузится - новое масло, брат, а за морем его нет. Сейчас какую хочешь там цену дадут - приди только вперед парохода. А уж опоздаешь - никто и бочки одной не возьмет. Повезешь домой.
    - Плевал я, - сказал Антоний, и побежал в город. Накупил масла на все деньги, что были. На пароход бочки катают, спешат, а на Антониев корабль и того хлеще: вся команда в поту. И закатывают, закатывают, как орехи в мешок сыпят.
    Управился Антоний раньше парохода. Скорей ставь паруса, пошел в море.
    Как двинул ветер с берега - еле мачты держат, зыбь в корму шлепает, подгоняет.
    - Не горюй! - кричит Антоний. - А что, ребята, не Антоний я?
    Уж вот-вот он, берег. Еще немного. Спадать тут стал ветер, не дотянул. Ах, чуть-чуть бы - вон и город видать, рукой подать. Оглянулся Антоний и видит: дымит сзади пароход. Вот уж видать, как торчит черной папиросой труба из моря, а вот и весь пароход видно стало. А у Антония нет ветру в парусах, нет совсем, хоть сам дуй. Совсем нагоняет Антония черный пароход, и черным змеем далеко-далеко уходит дым, виснет над морем.
    Прошумел мимо пароход и первым пришел в порт.
    Все матросы оглянулись на Антония.
    - Не горюй, - сказал Антоний, - все равно наша возьмет.
    Только к ночи притащился Антоний в порт. Про товар никто и не спрашивает. У всех купцов полно масла.
    - А куда, - спросил Антоний, - пароход пошел?
    - Да сейчас, - говорят, - только вышел. Разве не встретили? Туда, знаешь, пошел - за Волчьи зубы, там масла нет. Цена, сказывали, как на золото.
    - Ставь паруса! - крикнул Антоний.
    Сорвался Антоний из порта, и побежало судно в море.
    И снова двинул прежний ветер. Крепкий, ровный.
    - Откуда снова взялся? - говорят матросы.
    - Это он обедать ходил, - кричит Антоний. - Что он вам поденщик, что ли? Поспал, теперь свое возьмет. Не горюй, молодцы!
    Ночь была темная, тьма густая стояла, только вода белыми гребнями вспыхивала, и птицами летала белая пена через Антониев корабль. Никто на корабле не спал, и сам Антоний на руле стоял. И как раз тут, вот уж скоро, должны быть рядом Волчьи зубы.
    Вдруг Антоний повернул корабль - и все поняли, что направил прямо на Волчьи зубы. Да с такого хода!
    Старик подбежал к Антонию:
    - Хозяин! Что делаешь? На каменья правишь!
    - Не горюй! - орет Антоний. - Открывай трюм, ребята, кидай бочки за борт, пока не крикну баста. Живо!
    Бросились матросы, открыли трюм и давай валить бочки за борт. С ума сошел хозяин. Да все равно - не горюй!
    - Вали, вали! - кричит Антоний, - живо!
    Половину груза вывалили матросы. А каждый в уме путь мерит: вот-вот уж скоро Волчьи зубы.
    А "Не Горюй" всплыл выше, легче стало судно, и совсем на бок положил его ветер. А на самые на Волчьи зубы напрямик к порту гонит свой корабль Антоний.
    И вот они, буруны, белеют во тьме над "зубами", ревом ревет вода, пенится. В самые буруны гонит Антоний судно, со всего ходу. Матросы глаза зажмурили. Ждут, как треснет с ходу, как полетят на палубу мачты, как горшок об камень, разлетится вдребезги судно.
    Влетел Антоний в пену и крикнул:
    - Антоний идет! Держись!
    Затрясся в пене корабль и прошел дальше. Матросы друг на друга глядят стоят мокрые и понять не могут: на том ли, на этом свете? А корабль полугруженый лежал боком и сидел в воде как порожний. Бежит дальше.
    Ветер давит паруса, трещат снасти. Вот уж два паруса выдавило; как лист по ветру унесла погода белые клочья в черную ночь. Прет Антоний прямо в порт - вон огни по берегу рассыпались, переливаются, дышат как уголья. Влетел в порт Антоний и отдал якорь.
    А к судну уж шлюпка тащится.
    Кричат:
    - Не с маслом ли?
    И часу не прошло - полна палуба купцов у Антония. Набивают цену - дай только хоть баночку.
    - А парохода, - спрашивают, - не видали?
    - А не знаю, - говорит Антоний, - раньше нас вышел, видать, не к вам пошел.
    Продал Антоний в тот же час все масло, что у него осталось, - и такую цену дали ему, что и не снилось Антонию.
    А наутро пришел пароход. Антоний капитану шляпой машет.
    И ни бочки не взяли с парохода. Повернул пароход и задымил сердито.
    А Антоний пришел домой.
    - Нет, - говорит, - не буду я счастья моего до донышка высасывать. Переехала мне дорогу плавучая кузница!
    Продал корабль, матросов всех деньгами одарил.
    - Спасибо, - говорит, - за службу, ни разу меня не выдали, ребята.
    И открыл Антоний на берегу корчму "Не Горюй".
    

    

предыдущее  следующее



 
Copyright © 2010
rus-skazki.com (карта сайта)