Русские сказки
 
   Главная - Александр Николаевич Афанасьев (народные русские сказки) - МЕДВЕДКО, УСЫНЯ, ГОРЫНЯ И ДУБЫНЯ-БОГАТЫРИ
  

Александр Николаевич Афанасьев (народные русские сказки)



Александр Николаевич Афанасьев (народные русские сказки)

Биография

МЕДВЕДКО, УСЫНЯ, ГОРЫНЯ И ДУБЫНЯ-БОГАТЫРИ

    
    В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик со старухою; детей у
    них не было. Говорит раз старик: "Старуха, поди купи репку - за обедом съедим".
    Старуха пошла, купила две репки; одну кое-как изгрызли, а другую в печь
    положили, чтобы распарилась. Погодя немного слышат - что-то в печи кричит:
    "Бабушка, откутай; тут жарко!" Старуха открыла заслонку, а в печи лежит живая
    девочка. "Что там такое?" - спрашивает старик. "Ах, старик! Господь дал нам
    девочку". И старик и старуха крепко обрадовались и назвали эту девочку Репкою.
    
    Вот Репка росла, росла и выросла большая. В одно время приходят деревенские
    девки и просят: "Бабушка, отпусти с нами Репку в лес за ягодами". - "Не пущу,
    к...ны дети! Вы ее в лесу покинете". - "Нет, бабушка, ни за что не кинем".
    Старуха отпустила Репку. Собрались девки, пошли за ягодами и зашли в такой
    дремучий лес, что зги не видать. Глядь - стоит в лесу избушка, вошли в избушку,
    а там на столбе медведь сидит. "Здравствуйте, красные девицы! - сказал медведь.
    - Я вас давно жду". Посадил их за стол, наклал им каши и говорит: "Кушайте,
    хорошие-пригожие! Которая есть не будет, тоё замуж возьму". Все девки кашу едят,
    одна Репка не ест. Медведь отпустил девок домой, а Репку у себя оставил;
    притащил сани, прицепил к потолку, лег в эти сани и заставил себя качать. Репка
    стала качать, стала приговаривать: "Бай-бай, старый хрен!" - "Не так! - говорит
    медведь. - Сказывай: бай-бай, милый друг!" Нечего делать, стала качать да
    приговаривать: "Бай-бай, милый друг!"
    
    Вот так-то прожил медведь с нею близко года; Репка забрюхатела и думает: как бы
    выискать случай да уйти домой. Раз медведь пошел на добычу, а ее в избушке
    оставил и заклал дверь дубовыми пнями. Репка давай выдираться, силилась-
    силилась, кое-как выдралась и убежала домой. Старик со старухой обрадовались,
    что она нашлась: живут они месяц, другой и третий; а на четвертый Репка родила
    сына - половина человечья, половина медвежья; окрестили его и дали имя Ивашко-
    Медведко. Зачал Ивашко расти не по годам, а по часам; что час, то на вершок выше
    подается, словно кто его в гору[[1 - Т.е. вверх.]] тащит. Стукнуло ему
    пятнадцать лет, стал он ходить с ребятами на игры и шутить шутки нехорошие: кого
    ухватит за руку - рука прочь, кого за голову - голова прочь.
    
    Пришли мужики жаловаться, говорят старику: "Как хочешь, земляк, а чтобы сына
    твоего здесь не было! Нам для его удали не погубить своих деток!" Старик
    запечалился-закручинился. "Что ты, дедушка, так невесел? - спрашивает Ивашко-
    Медведко. - Али кто тебя обездолил?" Старик трудно вздохнул: "Ах, внучек! Один
    ты у меня был кормилец, и то велят тебя из села выслать". - "Ну что ж, дедушка!
    Это еще не беда; а вот беда, что нет у меня обороны. Поди-ка, сделай мне
    железную дубинку в двадцать пять пуд". Старик пошел и сделал ему
    двадцатипятипудовую дубинку. Ивашко простился с дедом, с бабою, взял свою
    дубинку и пошел куда глаза глядят.
    
    Идет путем-дорогою, пришел к реке шириной в три версты; на берегу стоит человек,
    спер реку ртом, рыбу ловит усом, на языке варит да кушает. "Здравствуй, Усыня-
    богатырь!" - "Здравствуй, Ивашко-Медведко! Куда идешь?" - "Сам не ведаю: иду
    куда глаза глядят". - "Возьми и меня с собой". - "Пойдем, брат! Я товарищу рад".
    Пошли двое и увидали богатыря - захватил тот богатырь целую гору, понес в лог и
    верстает дорогу. Ивашко удивился: "Вот чудо так чудо! Уж больно силен ты,
    Горынюшка!" - "Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете Ивашко-
    Медведко, так у того и впрямь сила великая!" - "Да ведь это я!" - "Куда ж ты
    идешь?" - "А куда глаза глядят". - "Возьми и меня с собой". - "Ну, пойдем; я
    товарищам рад".
    
    Пошли трое и увидели чудо - богатырь дубье верстает: который дуб высок, тот в
    землю пихает, а который низок, из земли тянет. Удивился Ивашко: "Что за сила, за
    могута великая!" - "Ох, братцы, какая во мне сила? Вот есть на белом свете
    Ивашко-Медведко, так тот и впрямь силен!" - "Да ведь это я!" - "Куда же тебя бог
    несет?" - "Сам не знаю, Дубынюшка! Иду куда глаза глядят". - "Возьми и меня с
    собой". - "Пойдем; я товарищам рад". Стало их четверо.
    
    Пошли они путем-дорогою, долго ли, коротко ли - зашли в темный, дремучий лес; в
    том лесу стоит малая избушка на курячьей ножке и все повертывается. Говорит
    Ивашко: "Избушка, избушка! Стань к лесу задом, а к нам передом". Избушка
    поворотилась к ним передом, двери сами растворилися, окна открылися; богатыри в
    избушку - нет никого, а на дворе и гусей, и уток, и индеек - всего вдоволь! "Ну,
    братцы, - говорит Ивашко-Медведко - всем нам сидеть дома не годится; давайте
    кинем жеребей: кому дома оставаться, а кому на охоту идти". Кинули жеребей: пал
    он на Усыню-богатыря.
    
    Названые братья его на охоту ушли, а он настряпал-наварил, чего только душа
    захотела, вымыл голову, сел под окошечко и начал гребешком кудри расчесывать.
    Вдруг закутилося-замутилося, в глаза зелень выступила - становится земля пупом,
    из-под земли камень выходит, из-под камня баба-яга костяная нога, ж... жиленая, на
    железной ступе едет, железным толкачом погоняет, сзади собачка побрехивает. "Тут
    мне попить-поесть у Усыни-богатыря!" - "Милости прошу, баба-яга костяная нога!"
    Посадил ее за стол, подал часточку[[2 - Часть, кусок (Ред.).]], она съела. Подал
    другую, она собачке отдала: "Так-то ты меня потчуешь!" Схватила толкач, начала
    бить Усынюшку; била-била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все
    дочиста и уехала. Усыня очнулся, повязал голову платочком, сидит да охает.
    Приходит Ивашко-Медведко с братьями: "Ну-ка, Усынюшка, дай нам пообедать, что ты
    настряпал". - "Ах, братцы, ничего не варил, не жарил: так угорел, что насилу
    избу прокурил".
    
    На другой день остался дома Горыня-богатырь; наварил-настряпал вымыл голову, сел
    под окошечком и начал гребнем кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в
    глаза зелень выступила - становится земля пупом, из-под земли камень, из-под
    камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом
    погоняет, сзади собачка побрехивает. "Тут мне попить-погулять у Горынюшки!" -
    "Милости прошу, баба-яга костяная нога!" Она села, Горыня подал ей часточку -
    баба-яга съела; подал другую - собачке отдала: "Так-то ты меня потчуешь!"
    Схватила железный толкач, била его, била, под лавку забила, со спины ремень
    вырезала, поела все до последней крошки и уехала. Горыня опомнился, повязал
    голову и, ходя, охает. Воротился Ивашко-Медведко с братьями: "Ну-ка, Горынюшка,
    что ты нам на обед сготовил?" - "Ах, братцы, ничего не варил: печь угарная,
    дрова сырые, насилу прокурил".
    
    На третий день остался дома Дубыня-богатырь; настряпал-наварил, вымыл голову,
    сел под окошечком и начал кудри расчесывать. Вдруг закутилося-замутилося, в
    глаза зелень выступила - становится земля пупом, из-под земли камень, из-под
    камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом
    погоняет, сзади собачка побрехивает. "Тут мне попить-погулять у Дубынюшки!" -
    "Милости прошу, баба-яга костяная нога!" Баба-яга села, часточку ей подал - она
    съела; другую подал - собачке бросила: "Так-то ты меня потчуешь!" Ухватила
    толкач, била его, била, под лавку забила, со спины ремень вырезала, поела все и
    уехала. Дубыня очнулся, повязал голову и, ходя, охает. Воротился Ивашко: "Ну-ка,
    Дубынюшка, давай нам обедать". - "Ничего не варил, братцы, так угорел, что
    насилу избу прокурил".
    
    На четвертый день дошла очередь до Ивашки; остался он дома, наварил-настряпал,
    вымыл голову, сел под окошечком и начал гребнем кудри расчесывать. Вдруг
    закутилося-замутилося - становится земля пупом, из-под земли камень, из-под
    камня баба-яга костяная нога, на железной ступе едет, железным толкачом
    погоняет; сзади собачка побрехивает. "Тут мне попить-погулять у Ивашки-
    Медведка!" - "Милости прошу, баба-яга костяная нога!" Посадил ее, часточку подал
    - она съела; другую подал - она сучке бросила: "Так-то ты меня потчуешь!"
    Схватила толкач и стала его осаживать; Ивашко осердился, вырвал у бабы-яги
    толкач и давай ее бить изо всей мочи, бил-бил, до полусмерти избил, вырезал со
    спины три ремня, взял засадил в чулан и запер.
    
    Приходят товарищи: "Давай, Ивашко, обедать!" - "Извольте, други, садитесь". Они
    сели, а Ивашко стал подавать: всего много настряпано. Богатыри едят, дивуются да
    промеж себя разговаривают: "Знать, у него не была баба-яга!" После обеда Ивашко-
    Медведко истопил баню, и пошли они париться. Вот Усыня с Дубынею да с Горынею
    моются и всё норовят стать к Ивашке передом. Говорит им Ивашко: "Что вы, братцы,
    от меня свои спины прячете?" Нечего делать богатырям, признались, как приходила
    к ним баба-яга да у всех по ремню вырезала. "Так вот от чего угорели вы!" -
    сказал Ивашко, сбегал в чулан, отнял у бабы-яги те ремни, приложил к ихним
    спинам, и тотчас все зажило. После того взял Ивашко-Медведко бабу-ягу, привязал
    веревкой за ногу и повесил на воротах: "Ну, братцы, заряжайте ружья да давайте в
    цель стрелять: кто перешибет веревку пулею - молодец будет!" Первый выстрелил
    Усыня - промахнулся, второй выстрелил Горыня - мимо дал, третий Дубыня - чуть-
    чуть зацепил, а Ивашко выстрелил - перешиб веревку; баба-яга упала наземь,
    вскочила и побежала к камню, приподняла камень и ушла под землю.
    
    Богатыри бросились вдогонку; тот попробует, другой попробует - не могут поднять
    камня, а Ивашко подбежал, как ударит ногою - камень отвалился, и открылась
    норка. "Кто, братцы, туда полезет?" Никто не хочет. "Ну, - говорит Ивашко-
    Медведко, - видно, мне лезть приходится!" Принес столб, уставил на краю
    пропасти, на столбе повесил колокол и прицепил к нему один конец веревки, а за
    другой конец сам взялся. "Теперь опускайте меня, а как ударю в колокол - назад
    тащите". Богатыри стали спускать его в нору; Ивашко видит, что веревка вся, а до
    дна еще не хватает; вынул из кармана три больших ремня, что вырезал у бабы-яги,
    привязал их к веревке и опустился на тот свет.
    
    Увидал дорожку торную и пошел по ней, шел-шел - стоит дворец, во дворце сидят
    три девицы, три красавицы, и говорят ему: "Ах, добрый молодец, зачем сюда
    зашел? Ведь наша мать - баба-яга; она тебя съест!" - "Да где она?" - "Она теперь
    спит, а в головах у ней меч-кладенец лежит; ты меча не трогай, а коли
    дотронешься - она в ту ж минуту проснется да на тебя накинется. А вот лучше
    возьми два золотых яблочка на серебряном блюдечке, разбуди ягу-бабу потихонечку,
    поднеси ей яблочки и проси отведать ласково; она поднимет свою голову, разинет
    пасть и как только станет есть яблочко - ты выхвати меч-кладенец и сруби ей
    голову за один раз, а в другой не руби; если ударишь в другой раз - она тотчас
    оживет и предаст тебя злой смерти". Ивашко так и сделал, отсек бабе-яге голову,
    забрал красных девиц и повел к норе; привязал старшую сестру к веревке, ударил
    в колокол и крикнул: "Вот тебе, Усыня, жена!" Богатыри ее вытащили и опустили
    веревку на низ; Ивашко привязал другую сестру: "Вот тебе, Горыня, жена!" И ту
    вытащили. Привязал меньшую сестру и крикнул: "А это моя жена!" Дубыня
    рассердился, и как скоро потащили Ивашку-Медведка, он взял палицу и разрубил
    веревку надвое.
    
    Ивашко упал и больно зашибся; очнулся добрый молодец и не знает, как ему быть;
    день, другой и третий сидит не евши, не пивши, отощал с голоду и думает: "Пойду-
    ка, поищу в кладовых у бабы-яги, нет ли чего перекусить". Пошел по кладовым,
    наелся-напился и напал на подземный ход; шел-шел и выбрался на белый свет. Идет
    чистым полем и видит - красная девица скотину пасет; подошел к ней поближе и
    узнал свою невесту, "Что, умница, делаешь?" - "Скотину пасу; сестры мои за
    богатырей замуж идут, а я не хочу идти за Дубынюшку, так он и приставил меня за
    коровами ходить". Вечером красная девица погнала стадо домой; а Ивашко-Медведко
    за нею идет. Пришел в избу; Усыня, Горыня и Дубыня богатыри сидят за столом да
    гуляют. Говорит им Ивашко: "Добрые люди! Поднесите мне хоть одну рюмочку".
    Поднесли ему рюмку зелена вина; он выпил и другую запросил; дали ему другую,
    выпил и запросил третью, а как выпил третью - распалилось в нем богатырское
    сердце: выхватил он боевую палицу, убил всех трех богатырей и выбросил их тела в
    чистое поле лютым зверям на съедение. После того взял свою нареченную невесту,
    воротился к старику и к старухе и сыграл веселую свадьбу; много тут было выпито,
    много было съедено. И я на свадьбе был, мед-вино пил, по усам текло, во рту сухо
    было; дали мне пива корец[[3 - Ковш (Ред.).]], моей сказке конец.
    

    

предыдущее  следующее



 
Copyright © 2010
rus-skazki.com (карта сайта)